Англоязычный материал альбома выглядит вполне конвертируемым, но услышит эту музыку широкая аудитория или он останется достоянием небольшой группы людей и вехой в истории одной из лучших, но все-таки клубных групп России — об этом беседуют Сергей Воронов и Алексей Певчев.

Над твоим новым альбомом работал какой-то необычайно мощный состав. Расскажи о нем.

Все началось со знакомства с Крисом Кимси на концерте «Морального кодекса» во МХАТе. И когда возникла идея записать альбом, я обратился к нему — и все закрутилось. Я отослал ему свои демо-болванки в Лондон, и в конце марта прошлого года мы начали работу.

14 песен мы сделали вместе с барабанщиком Джеффом Дагмаром, который работал с Родом Стюартом и Тиной Тернер, гитаристом Dire Straits Хэлом Линдесом, бас-гитаристом Джерри Миханом, который работает с Робби Уильямсом и играл со Стиви Уандером, Брайаном Ферри, Миджем Юром, а также Роджером Долтри, вокалистом моей любимой группы The Who.

На записи можно услышать еще гитариста Робина Ле Мюзье, он тоже играл с Родом Стюартом и с Джонни Холлидеем, и клавишника Ричарда Косона, работавшего с Black Crowes и Аланис Морисетт. Подпевали чудесные девушки, одна из которых, Беверли Браун, приезжала в Москву еще в 1986 году с рэгги-группой UB40, а другая, Хейзел Фернандес, сейчас работает с Jamoroquai, и парень Эррол Рид, который поет с Робином Гиббом из Bee Gees.

Неплохой составчик. И кто, извини, за все это платит?

Ну, музыку Crossroadz любит много состоятельных людей. Помочь обещают многие, а один человек не только говорил, но взял и помог. Что важно, мы с ним подружились, а во-вторых, он сам играет на фортепиано и у него очень хороший музыкальный вкус.

Я знаю, что на этом альбоме в песне «Running» играет сам Гэри Мур. Как так вышло?

Мы уже записали альбом, когда в студии появился Гэри Мур. Мы как-то быстро познакомились, ходили в один ресторанчик. И однажды я предложил ему записать партию гитары. А он возьми и согласись, и на следующий день все было готово. Я его спросил: мол, чем обязан, и хотел узнать номер его счета. А он: да брось ты, давай ты меня лучше угостишь в баре. И мы пошли на обед.

Гэри вообще наш человек. Он же ирландец, и это многое объясняет. И в тот же вечер мы докупали вино в баре после закрытия — в Англии, ты же знаешь, с этим туго. Но отказать этому огромному ирландцу со шрамом на лице просто невозможно.

Кстати, откуда у него шрам этот дикий — не узнавал часом?

Узнавал. Получил в драке. «Розочкой» от бутылки.

Название альбома «Irony» («Ирония») идеально соответствует твоему мировосприятию. Но, как мне кажется, здесь явно отыгрываются еще какие-то темы.

Все правильно, ну а как можно заниматься рок-н-роллом без иронии? Это одно из главных качеств любого художника. Для альбома у меня очень долго не было вообще никакого названия.

Но вот как-то я не спал ночь и под утро решил сделать что-то полезное. И у меня появился редкий шанс погладить рубашки. Получилось отвратительно. Сама ситуация показалась мне настолько комичной, что я сделал мобильным телефоном свое фото, обработал и послал его Крису Кимси в качестве прикола. А он звонит и кричит: «Гениально! То, что надо для обложки!» Такая вот ирония, ставшая названием альбома.

Отношения с женщинами — одна из важнейших тем в рок-музыке. Кто они, лирические героини твоего альбома?

Альбом — об отношениях с разными женщинами. Они уже не со мной, но все они есть в моей жизни. У нас отличные или нормальные отношения — хотя бы просто потому, что мы много времени провели вместе. Мы родственники и друзья по жизни. И этот мой альбом — о них обо всех, о тех, кого я любил и люблю.

Много лет слушая твою группу Crossroadz, я понимаю, что ты — человек совсем не отсюда. Да ещё к тому же 16 лет жил в Германии. Расскажи, как так получилось?

Мой отец был журналистом, точнее, главным редактором «Комсомольской правды», к слову, самым молодым в истории газеты. Ему было всего 30 лет. Однажды он поставил в номер статью про некоего капитана Соляника — то ли зятя, то ли шурина Синицы, тогдашнего секретаря обкома партии Одессы.

Этот Соляник устроил на своем корабле настоящую каторгу для моряков, но ему все сходило с рук, поскольку Синица все время его отмазывал, а Соляник возил ему из заморских странствий какие-то потрясающие дары. Например, откуда-то из Африки привез ананас, у которого грани были сделаны из драгоценных камней.

В общем, после публикации того материала отца вызвали «на ковер», и сами товарищи Подгорный, Косыгин и Суслов пожурили молодого товарища. И вроде бы даже вначале послали на повышение, в главную партийную газету «Правда», но не надолго. Оттуда отец сразу уехал на 14 лет в ГДР.

Меня всегда поражала твоя некая музыкальная всеядность. Ты легко играешь и с Гариком Сукачевым, и с группой «Чай-Ф», и с Валерием Меладзе…

Может, это потому, что я вообще из другой оперы. Я же никого, кроме Джонни Винтера, Мадди Уотерса и им подобных, не признавал. И, на мой взгляд, в тот момент именно этого в отечественной музыке было маловато, рока не хватало. То есть у наших отличных команд — «Нюанса» , «Бригады С» , «Звуков Му» и прочих — были и социальная защита, и эксцентрика, и актерская игра, и шоу. А вот с мейнстримом было хуже. Поэтому меня и звали как гитариста, который играет немного иначе.

А пришел я в музыку потому, что мне хотелось играть именно ее и делать это не ради карьеры, денег и девочек. Были этапы, когда я задавал себе вопросы: а все ли я верно делаю, туда ли иду? И постоянно получал ответы. Как, например, было в конце 80-х, когда я сомневался, стоит ли дальше петь по-английски. И тогда произошла наша встреча с Кейтом Ричардсом и мне все стало понятно.

А Меладзе то тут причем с его «Текилой-любовью»?

А при том же. В песне была приличная гармония, в которую можно было привнести свои ходы и риффы и поэкспериментировать со звучанием. Мне это было интересно.

Когда-то ты назвал самым блюзовым писателем Стейнбека. Кого ещё можно добавить в этот список?

Про Стейнбека все осталось без изменений, но в последний год я мало читал, больше кино смотрел. Только это все старые картины — «Весь этот джаз», «Король-рыбак», фильмы Вонга Кар-Вая. Музыки слушаю мало, в современной не очень ориентируюсь. А из классики я очень люблю Мусоргского, Rolling Stones, The Who и весь блюз.

Тебя не удручает то, что происходит на ТВ и радио, этот объем музыкальной пошлости?

Я понимаю причины и понимаю, что бороться с ними невозможно. Это просто вопрос времени. Наша страна просто идет с каким-то диким опозданием, и не на 5—10 лет. Народ любит музыку, которую играли Boney M, Chingis-Han или Baccara 30 лет назад. Я все это видел именно в 70-х годах в Германии. Но ведь все течет, все меняется.

А ты уверен, что аудитория доросла до твоего альбома?

Не знаю. Я надеюсь, что это кому-то надо. Да будет он востребован! Есть у меня такое ощущение… И песни эти мы будем играть на концертах, и они будут звучать, и услышат их те, кому надо. Вообще, по-моему, совершенно очевидно, что люди, если они всерьез слушают музыку, то находят они ее не там, где ее навязывают те же СМИ. А уровень культуры формируется в том числе в семье.

Наверное, мою музыку будут слушать те, кому это действительно надо. Мне не наплевать на то, что происходит, но и жаловаться мне не на что, тьфу-тьфу-тьфу. Я играю ту музыку, которую люблю, могу себе позволить ходить в те клубы, в которые хочу, ездить в те страны, которые мне нравятся, и заниматься своим любимым делом.

С Crossroadz мы вместе в одном составе уже почти 20 лет. И это очень важно. Назови мне группу, которая столько лет играет в одном составе, и я куплю тебе 10 пива. Таких и нет почти. А мы будем играть столько, сколько хватит сил. Ну и энергии, конечно.